 |
 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Солнцу понадобилось всего несколько дней, чтобы изменить город. Крокусы и прочая ранне-весенняя мелочь пробились уже давно, но вот еще утром разделительная полоса на улице была зеленой, а через три часа – пестрой от распустившихся тюльпанов. Аккордная работа. В торговом районе города, у подъезда акушерско-гинекологический кабинета играет на гармони уличный музыкант. Закрыв глаза и приподняв лицо к свету, парень явно наслаждается. От солнечного тепла закипает кровь, ускоряется темп и инструмент звучит все громче. Мимо, в кабинет и из него, ходят женщины. Беременные и не очень. Веселые и невеселые. На парня внимания не обращают. А он, в неслыханно бойкой интерпретации, играет такую музыку, которая касается всех. Особенно женщин. Музыку из старого фильма «История любви».
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |


 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Воспоминание восьмилетней давности.
* * *
A я болталась по Берлину В тот странный год с тремя нулями, и улыбалась шуткам сына, и заезжала чаще к маме. Писала музыку. Решала, что выдумать еще на ужин, на случай, если... Впрочем, знала, что ужин вряд ли будет нужен. А три нуля катком дымящим Свою раскатывали прозу: Парад планет, пожары в чащах И небывалые морозы, обвал компьютеров на грани тысячелетий, взрывы газа и войны, войны на экране, и ум все чаще шел за разум... Я все надялась на цифры – вот-вот исчезнет ноль степенный и единица встанет хитро, обозначая перемены. Писала музыку. Усердно к шагам прислушивалась ночью... А год уже дветыщипервый, И лишь февраль на день короче.
2.03.01.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |





 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
(Журнал Terra Nova №20, 2007 г.) И еще одно воспоминание, об ушедшем друге, о редком человеке - Славе Сысоеве. Любые рассказы о нем пресны и бесцветны по сравнению с его жизнью и с его работами. Когда Славу называют кудожником-карикатуристом, мне смешно. На самом деле он, запечатлев на бумаге огромную эпоху, сродни летописцу. Серьезный, грустный, задумчивый или улыбающийся, Слава всегда обладал потрясающим качеством – внутренней свободой. Таких людей мало. Художник Сысоев попал в Берлин в бурное историческое время – две Германии снова стали одной страной. «Год Падения Стены» – так можно было бы назвать фантастический роман, но реальность превзошла любые фантазии на эту тему. В тот удивительный период мы чувствовали себя то ли участниками, то ли сторонними наблюдателями бескровной развязки многолетнего насильственного эксперимента над целым народом. Напомню, что в это интересное время в бывшей Восточной Германии начали принимать «беженцев из стран Восточной Европы». А попросту говоря, евреев из Советского Союза. В разговорах всё чаще стало возникать знакомое слово «лагерь». Когда-то его еще можно было притянуть к прилагательному «пионерский», но, как оказалось, прилагательные исчезают, а существительные продолжают жить своей жизнью. Назначение лагеря может быть разным, но вкус, вернее, привкус этого слова, как в Германии, так и в России, особенно в России, останется специфическим навсегда. Всё началось с того, что мне позвонила приятельница.Она говорила очень быстро, будто боясь, что закончится время. «Понимаешь, - щебетала она в трубку, - это замечательная семья, он гениальный художник, она – еврейка, им надо помочь здесь остаться». Выслушав длинный монолог в защиту семьи художника, я спросила: «А причем здесь я?» «Ну ты же здесь так давно живешь и все знаешь!» «Хорошо, приезжайте. Попробуем». «Только ты не пугайся, он милый, хотя выглядит страшновато», - как-то быстренько закончила она нашу беседу и положила трубку. ( Read more... )Tags: статьи
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |



|
 |
|
 |